ФЕОДАЛЬНАЯ   РОССИЯ  ?

Категории раздела

СТАТЬИ [6]
СТАТЬИ
ЭКОНОМИКА [158]
ЭКОНОМИКА
ПОЛИТИКА [33]
ПОЛИТИКА
КУЛЬТУРА [3]
КУЛЬТУРА
ИСТОРИЯ [95]
ИСТОРИЯ
ТОЧКИ ЗРЕНИЯ [256]
ЛИЧНЫЕ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ
ФОТОГРАФИИ, РИСУНКИ [0]
ФОТОГРАФИИ, РИСУНКИ
ВИДЕОМАТЕРИАЛЫ [8]
ВИДЕОМАТЕРИАЛЫ
ИЗ АРХИВОВ [3]
ИЗ АРХИВОВ
НОВОСТИ СТРАНЫ, СОЮЗА [55]
НОВОСТИ СТРАНЫ, СОЮЗА
НОВОСТИ МИРА [31]
НОВОСТИ МИРА
МИРОВАЯ ИСТОРИЯ [16]
МИРОВАЯ ИСТОРИЯ
ВОЙНЫ [11]
ВОЙНЫ
КРИМИНАЛ [16]
КРИМИНАЛ
ДЕЛА НАЦИОНАЛЬНОСТЕЙ [6]
ДЕЛА НАЦИОНАЛЬНОСТЕЙ
ОБОРОНА [29]
ОБОРОНА
АРМИЯ [17]
АРМИЯ
ВЫРОЖДЕНИЕ [61]
ВЫРОЖДЕНИЕ...
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО [1]
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
РЕМЕСЛА [0]
РЕМЕСЛА
"БЕЗНАДЕГА" [22]
СЛУЧАИ ОТЧАЯНИЯ ЛЮДЕЙ
СОЦИАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА [9]
СОЦИАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА
НАУКА [4]
НАУКА
МАЛЫЙ БИЗНЕС [4]
МАЛЫЙ БИЗНЕС
СРЕДНИЙ БИЗНЕС [0]
СРЕДНИЙ БИЗНЕС
КРУПНЫЙ БИЗНЕС [5]
КРУПНЫЙ БИЗНЕС
ВЛАСТЬ [5]
ВЛАСТЬ
ОБЩЕСТВО [6]
ОБЩЕСТВО
ОБЩЕСТВЕННАЯ АКТИВНОСТЬ [1]
ОБЩЕСТВЕННАЯ АКТИВНОСТЬ
НАШЕ [11]
ДОСТИЖЕНИЯ В РОССИИ И СОЮЗЕ

Наш опрос

Оцените мой сайт
Всего ответов: 29

Статистика


Онлайн всего: 3
Гостей: 3
Пользователей: 0
Flag Counter

     
     
Главная » 2016 » Сентябрь » 20 » Наша сила — в том, что нас мало.
00:18
Наша сила — в том, что нас мало.
http://gpplus.ru/forum/viewtopic.php
 17 янв 2014 12:12
продолжение... начало 
Ещё одно следствие малой плотности русских — универсализм, стремление к разносторонности умений и знаний. В Европе легко найти поблизости специалиста, заточенного под конкретную задачу. У нас же зачастую проще разобраться в ней самому, чем искать того, кто уже умеет с нею справиться. У них высшая похвала «мастер золотые руки», у нас — «на все руки мастер».
Соответственно, и система обучения у нас построена так, чтобы облегчить самостоятельный поиск решений. В её основе — усвоение основных принципов и лишь затем, на этой прочной основе, обретение навыков. Система эта — с соответствующим философским обоснованием — сформировалась в Германии к середине XIX века, но до совершенства доведена в СССР к середине XX.

Всё многообразие наблюдаемого нами мира — следствие взаимодействия сравнительно немногочисленных фундаментальных закономерностей. По мере развития науки многие правила, ранее представлявшиеся самостоятельными, оказываются всего лишь частными случаями более общих принципов.

Например, электрическое и магнитное поля первоначально исследовались как самостоятельные сущности, но усилиями нескольких поколений экспериментаторов в конце XVIII и первой половине XIX века выявлены их связи, а Джэймс Клерк Джон-Клеркович Максвелл нашёл математическое выражение этой взаимосвязи, и на основе его уравнений найдены многие принципиально новые электромагнитные явления — например, волны, лежащие в основе всей радиосвязи и оптики. В XX веке обнаружены слабое и сильное взаимодействия элементарных частиц и доказано, что слабое взаимодействие имеет сходную природу с электромагнитным. Возник даже термин «электрослабое» — и тут же появились теории, объединяющие с ним сильное взаимодействие. Недавнее обнаружение в Большом адронном коллайдере последствий столкновений частиц, соответствующих картине, предполагаемой при существовании бозона Хиггса, стало серьёзным доводом в пользу одной из групп этих теорий, но и конкурирующие с нею группы пока нельзя считать опровергнутыми. Однако уже ясно: рано или поздно единая теория, охватывающая электрослабое и сильное взаимодействие, будет построена. А теоретики уже прорабатывают возможность включения в единое описание и гравитации, связывающей воедино всю Вселенную. Все четыре существующих взаимодействия, обусловливающих само существование мира и всё многообразие его особенностей, — проявления одной и той же фундаментальной закономерности, уже неплохо изученной.

Понимание фундаментальных закономерностей не просто интересно — оно ещё и очень полезно. Один из создателей первой в мире энциклопедии — французской — Клод Адриен Жан-Клод-Адриенович Швайцер (он перевёл свою фамилию на латынь — Хельвеций) — ещё два с половиной века назад сказал: «знание некоторых принципов легко возмещает незнание некоторых фактов» (и с тех самых пор в энциклопедиях стараются прежде всего писать о принципах и только по мере надобности добавляют факты — например, биографии, поскольку даты рождения случайны). Конечно, для такого возмещения необходимо ещё и уметь выводить факты из принципов. Но когда это умение освоено — из одного принципа можно вывести несравненно больше фактов, чем удалось бы познать и усвоить по отдельности.

Чтобы запомнить, что треугольник со сторонами 3, 4 и 5 — прямоугольный, уйдёт немногим меньше сил, чем на постижение одного из несметного множества доказательств известнейшей из множества теорем Пифагора Мнесарховича Самосского (и созданной им математической и философской школы). А знание равенства квадрата гипотенузы сумме квадратов катетов вместе со знанием некоторых простейших элементов теории целочисленных уравнений, созданной Диофантом Александрийским (увы, его отчество историки пока не выяснили), позволяет составить формулы расчёта всего бесконечного множества прямоугольных треугольников с целочисленным соотношением сторон (да ещё и очень простые: любая пара целых чисел m и n (m > n) даёт прямоугольный треугольник со сторонами m2 — n2, 2mn, m2 + n2).

Мой (и моего брата Владимира — в отличие от меня, умного) отец, профессор Александр Анатольевич Вассерман уже более полувека занимается, помимо прочего, разработкой методов составления уравнений состояния — формул, связывающих давление, температуру и плотность вещества. Уравнение выводится из результатов нескольких сот (для особо важных в науке и технике веществ — тысяч) экспериментов. Затем по нему можно вычислить свойства (причём не только плотность, но и многие другие) в любой точке, почему-либо заинтересовавшей учёного или инженера. Вести эксперименты во всех этих точках сложно, долго и дорого (а при некоторых сочетаниях условий — практически невозможно). Само уравнение включает несколько десятков коэффициентов — записать их несравненно проще, чем работать с таблицами экспериментальных данных. Да и вычислить свойства в конкретной точке по уравнению можно даже вручную. Правда, по некоторым особо важным веществам издаются для удобства таблицы свойств, вычисленные на основе всё тех же уравнений состояния (так, таблицы, составленные с участием отца, занимают десяток толстых томов). Но по мере распространения всё более компактных персональных вычислительных средств таблицы заменяются расчётными системами, непосредственно использующими уравнения (отец опять же причастен к разработке нескольких таких систем).

Из этих примеров видно: понимание закономерности требует несравненно меньших усилий, чем запоминание хотя бы малой доли фактов, выводимых из неё. Фактоцентричное образование — чудовищная растрата сил и средств.

Вдобавок человек, знакомый с фактами, но не знающий законов, порождающих эти факты, не может отличить новый достоверный факт от ошибки и даже сознательной дезинформации. Но как раз это и стало главной причиной массового насаждения фактоцентризма взамен уже освоенного высшего уровня — понимания принципов. Ведь в нынешней коммерции — не говоря уж о нынешней политике — слишком много желающих и умеющих извлекать выгоду из массового обмана всех, до кого удастся дотянуться. Понятно, им очень мешают люди, способные самостоятельно распознавать обман. Поэтому сейчас во всём мире законоцентричное образование вытесняется давно и явно устаревшим фактоцентричным (как, впрочем, и во многих других сферах — от рецидива капитализма в большинстве социалистических стран до усиленного насаждения разных форм веры в сверхъестественное — наблюдается откат в прошлое).

Когда я учился, типичная программа советского технического ВУЗа в целом выглядела примерно так. На первом курсе изучались основы самых общих наук — математики, физики, химии (правда, философию изучали на втором курсе: из гуманитарных и общественных дисциплин на первом проходили историю КПСС, причём чаще всего сводили её к сухому перечню разнообразных уклонов, не объясняя толком их природу, ибо она понятна как раз на основе других наук, проходимых позднее: философия — на втором курсе; политическая экономия — на третьем; научный коммунизм, то есть теория развития и смены общественных формаций — на четвёртом; исходя из нынешнего своего опыта и понимания, считаю, что как раз историю КПСС надо было вынести на четвёртый курс, соответственно сдвинув всё остальное на год ранее). Второй курс уходил на те аспекты общих наук, что непосредственно соприкасаются с направлением ВУЗа, и некоторые более частные дисциплины, связанные с этим направлением. На третьем изучали уже науки, непосредственно употребляемые в сфере деятельности, профильной для данного ВУЗа и данного факультета. Четвёртый сосредоточивался на обретении навыков этой деятельности — от лабораторных работ до самостоятельных исследований. Наконец, пятый курс занимали преддипломная практика и дипломный проект.

Сравним это с модной нынче болонской системой. В теоретически идеальном виде она выглядит примерно так. Бакалавриат четыре года натаскивает студента на конкретные рецепты деятельности в избранной им сфере. Затем, если он не пошёл сразу работать, магистратура два года обучает его основам тех наук, из коих проистекают ранее изученные рецепты. Таким образом, бакалавр не знает и не понимает природы вызубренных им рецептов, а применяет их вслепую и при любом изменении в предметной сфере — например, появлении новых видов техники — вынужден идти на курсы переподготовки (что выгодно их хозяевам и преподавателям, но разорительно для самого бакалавра и/или его работодателей). Магистр же за два года успевает забыть львиную долю того, что вбили в него на бакалавриате (очень трудно запоминать без понимания) и оказывается непригоден к немедленной практической работе.

Последствия уже известны. В европейских ВУЗах сейчас очень ценятся преподаватели из бывшего СССР. Ведь в Европе начали насаждать эту систему задолго до того, как 1999.06.19 в Болонье представители 29 стран подписали соглашение о признании её единственно верной и общеобязательной (сейчас в этом насилии над разумом соучаствуют уже 47 стран из 49, ратифицировавших культурную конвенцию, сочинённую в 1954‑м Советом Европы). Основная масса европейских преподавателей уже болонизирована на всю голову. Учебной ценности они не представляют. Серьёзных специалистов приходится брать там, где болонизации не было. Правда, попутно с подачи всё того же Совета Европы — разрушительного не только в этом отношении — её усиленно насаждают у нас. Где брать специалистов, когда постсоветское пространство тоже сплошь заболонизируют, никто (ни в Европе, ни, к сожалению, в нашем министерстве ликвидации образования и науки) не задумывается — как соучастники безумного чаепития в повести Чарлза Латуиджа Чарлзовича Доджсона aka Лъюис Кэрролл «Алиса в стране чудес» по мере загаживания посуды пересаживались на свободные места за столом, не задумываясь, что будет, когда чистые чашки и тарелки кончатся.

Полагаю, если мы рассмотрим любое другое значимое — а не чисто внешнее — отличие русских от европейцев (да и от азиатов), мы сможем выявить сходную цепочку причинно-следственных связей, восходящую к сравнительно низкой плотности населения России. После своих лекций на эту тему я уже не раз отвечал на вопросы, касающиеся таких отличий, — и неизменно находил такие цепочки. Надеюсь, это удастся и в будущем.

Так что не буду дальше перебирать отличия — пожалуй, почти всё действительно важное я уже рассмотрел. Теперь осталось выяснить, почему я говорю не просто об отличиях, а о преимуществах российской цивилизации над европейской. И почему вообще говорю о русской цивилизации в противовес модному нынче утверждению, что существует единственный путь развития, где дальше прочих продвинулись Западная Европа и Северная Америка, а все страны и народы, не пытающиеся их догнать на этом пути, — нецивилизованные.

Последнюю мысль ярче всего выразил в 1992‑м Фрэнсис Ёсихирович Фукуяма. Его книга «Конец истории и последний человек» утверждает: после краха социализма неизбежно распространение по всему миру либеральной демократии, на чём и завершится эволюция общества и культуры.

Но уже в следующем году Сэмюэл Филлипс Ричард-Томасович Хантингтон опубликовал статью «Столкновение цивилизаций», а в 1996‑м выпустил книгу под тем же названием. Он выделил добрый десяток цивилизаций. Из них девять (по алфавиту: африканская, буддийская, западная, индуистская, исламская, латиноамериканская, китайская, православная, японская) существуют и взаимодействуют в данный момент. По его мнению, основные исторические противоречия возникают между цивилизациями (что, на мой взгляд, неполно: так, обе мировые войны зарождались внутри одной и той же западной цивилизации). Он предрёк, в частности, противостояние ислама и Запада и посоветовал обязательно включать в Совет безопасности ООН представителей всех цивилизаций. Устойчивее, на его взгляд, цивилизации, опирающиеся на одно явно выделяющееся государство, а не распределённые по десяткам равносильных — поэтому православие и буддизм, на его взгляд, сильнее ислама, а западная цивилизация жива, пока в ней есть безусловный гегемон (сейчас это Соединённые Государства Америки, до них — Британская империя, ранее — Испанская).

Хантингтон не оригинален. Сосуществование и взаимодействие цивилизаций рассматривали ещё задолго до него. Например, Арнолд Джозеф Хэрри-Волпич Тойнби насчитал в человеческой истории более двух десятков состоявшихся цивилизаций, не считая не сформировавшиеся при наличии предпосылок к возникновению (так, дальневосточное христианство, сочетающее миссионерские проповеди с местными обычаями, быстро уничтожено духовными и светскими властями, поскольку рассматривалось как способ подчинения народов чуждому иноземному влиянию) или остановленные в развитии. Кстати, Тойнби делит православную цивилизацию на две существенно разные ветки — изначальную (в Греции, на Балканах) и русскую.

Итак, цивилизаций всегда много, и исход их конкуренции невозможно предсказать с фукуямской уверенностью. Противоположное мнение — о безоговорочной и окончательной победе Европы в целом и Соединённых Государств Америки (как крайнего выражения европейской традиции) в частности — в нашей стране отстаивают разве что обитатели Москвы да Санкт-Петербурга: в этих мегаполисах плотность населения сопоставима с европейской, на почти всякую задачу легко найти специалиста, готового её решить, а потому и психология жителей сходна с европейской. Но ни Москва, ни Питер не способны просуществовать без всей России (даже нынешняя Российская Федерация для них маловата). Поэтому нужно ориентироваться не на них, а на Россию в целом — с её малочисленностью народа, изобилием задач и осознанием многообразия вариантов решений (то есть множественности возможных цивилизаций).

Значит ли это, что все цивилизации равноценны? Следует ли безоговорочно признать модный нынче мультикультурализм, провозглашающий пляски под барабан столь же ценными, что и классический балет, а женское обрезание — ампутацию клитора — столь же почтенным, что и моногамный брак?

Один из творцов и столпов либертарианства — провозглашённого ныне единственно верным учения о безоговорочной полезности экономической свободы личности без всякой оглядки на общество — Фридрих Августович фон Хайек в книге «Пагубная самонадеянность» описывает эволюцию общества как результат конкуренции разных групп, придерживающихся разных обычаев. Чьи обычаи оказались в данное время и в данном месте полезнее — та группа и выживает, и распространяется дальше. Забавно, что певец индивидуализма рассматривает именно общества как субъекты развития. Но по крайней мере критерий сопоставления цивилизаций, предложенный им, нагляден: кто дольше прожил, больше и сильнее — тот и прав.

С этой точки зрения русская цивилизация несомненно в числе лучших: хотя нас многократно меньше, чем всех наших соседей, мы заняли крупнейшую из всех государств часть планеты — 1/6 обитаемой суши (даже в нынешнем состоянии временного распада страны одна из её частей — Российская Федерация — занимает 1/7). Правда, наши земли представляют малую ценность для сельского хозяйства. Зато мы располагаем крупнейшими в мире запасами леса, не говоря уж о полезных ископаемых: их не только больше, чем у любой другой страны, но вдобавок нам легче их разрабатывать, чем многим другим странам, как раз потому, что не надо слишком уж заботиться о сельском хозяйстве.

При этом следует особо отметить, что почти все эти земли заняты мирно. Серьёзное сопротивление русским оказали разве что чукчи — их боевые искусства до сих пор внимательно изучают специалисты — да некоторые племена Северного Кавказа. Горы вообще воспитывают готовность кормиться силой — слишком уж бедна тамошняя природа, слишком мало возможностей пропитания. Поэтому горцы всего мира по характеру похожи друг на друга куда больше, чем на равнинных соседей. Скажем, гасконец Шарль Ожье Бертранович де Бац де Кастельмор д'Артаньян, приехавший в Париж для вступления в королевские мушкетёры, очень похож на типичного чеченца, пытающегося поступить в охранное агентство в Москве, а благородный разбойник шотландец Роб Рой Доналдович МакГрегор, воспетый Уолтёром Уолтёровичем Скоттом, неотличим от множества столь же благородных разбойников из грузинских романов.

Воевать нам приходилось почти всегда в порядке самозащиты. Вещий Олег отмстил неразумным хазарам за систематические перекрытия нашей торговли: они контролировали немалую часть Шёлкового пути и не хотели конкуренции Янтарного. На Северном Кавказе мы сперва отбивали набеги на равнинные поля и пастбища: голодные горцы пытались разграбить урожаи, немыслимо щедрые по меркам почти бесплодных скал. Казаки по военной своей сути как раз и есть иррегулярные пограничные войска. Потом пришлось подниматься в горы, чтобы заблокировать набеги в зародыше. Но всерьёз мы занялись горцами, только когда Армения и Грузия упросили Россию включить их в свой состав для защиты от систематического истребления Турцией и Персией. Горцы грабили караваны, идущие через перевалы в новые земли — пришлось полностью занять Кавказ, дабы подчинить грабителей законам. По сходной причине завоёвана Средняя Азия: тамошние кочевники угоняли русских в рабство. Даже раздел Польши — дело вынужденное: тамошняя шляхта просто не представляла себе иного способа пропитания, кроме завоевания всё новых земель (а когда соседи оказывались слишком сильны, шляхтичи грабили друг друга; наезд — вооружённый налёт на соседское имение — там считался благородной забавой; последний наезд, случившийся уже после раздела и усмирённый появлением русской пехотной роты, воспел Адам Бернард Миколаевич Мицкевич в поэме «Пан Тадеуш» — поляки до сих пор считают её славной памятью о шляхетской вольности, уничтоженной злыми москалями). Правда, шляхту тоже можно понять: слишком уж быстро вымирали крестьяне — как тут не вымереть, если с понедельника до субботы включительно занят на барщине, то есть работаешь в господском хозяйстве, а своей землёй занимаешься только в ночь с субботы на воскресенье и в ночь с воскресенья на понедельник (ну, в воскресенье работать вовсе нельзя — святой день). Приходилось шляхте добывать себе всё новое быдло — это слово изначально означало рабочий скот. Для сравнения: в России с момента зарождения крепостного права закон запрещал барщину больше трёх дней в неделю, так что крестьяне успевали не только дворян кормить, но и себя. Естественно, русские крестьяне сопротивлялись польским нашествиям всеми доступными средствами.

А те, кому не посчастливилось оказаться в польской власти, регулярно восставали. Очередное восстание началось в 1648‑м как рядовая разборка между шляхтичами Чаплинским и Хмельницким, к Хмельницкому примкнули казаки, требующие увеличения числа включённых в реестр на выдачу казённого довольствия — такое бывало там уже не раз. Но неожиданно для самих казаков их поддержало столько гречкосеев, то есть простых крестьян, что восстание переросло в натуральную войну, и стало ясно, что после такого кровопролития с поляками уже не договориться. Пришлось Зиновию Михайловичу Хмельницкому (он крещён именно как Зиновий, а Богдан — прозвище) потратить едва ли не все трофеи, добытые при взятии Дюнкерка, где он был наёмником под командованием того самого д'Артаньяна, на подкуп дьяков Посольского приказа, то есть в пересчёте на наши деньги начальников отделов министерства иностранных дел России, чтобы они наконец согласились пустить по инстанциям его челобитную о принятии земель, контролируемых казаками, в российское подданство. Россия долго сопротивлялась: она всего четыре десятилетия назад вышла из Смутного времени, и тогдашний опыт не обнадёживал в предстоящей борьбе с Польшей. Но постоянно повторяющиеся в челобитных не только самого Хмельницкого, но и нескольких его предшественников, слова «мы народа русского и веры православной» в конце концов сработали: русские своих не сдают. 1654.01.18 (по юлианскому календарю — 8‑го) в Переяславе казачий совет решил перейти в русское подданство. Польша, как и следовало ожидать, тут же начала войну с Россией, так что освобождение всех русских земель, занятых поляками и литовцами, пока основную часть Руси контролировала Орда, заняло ещё почти полтора века (а если учесть ещё Галичину и Подкарпатскую Русь, то почти два). Но ещё раз повторю: с русской стороны это было освобождением своих земель и своего народа, а не агрессией.

Как же нам удавалось систематически побеждать всех посягающих на наши земли — не только отсталых, как горцы и кочевники, но и формально прогрессивных, как поляки, французы и немцы?

Уже упомянутый Тойнби считает главной отличительной чертой каждой цивилизации привычный формат ответа на вызов. В частности, русская цивилизация, по его словам, при появлении угрозы сперва как бы съёживается, уходя от неё, но потом так же резко расширяется, вбирает источник угрозы в себя и превращает его в один из источников своей силы.

Не правда ли, очень похоже на всемирную отзывчивость, описанную Достоевским? Ощущение ценности каждой жизни, каждого проявления культуры, каждого варианта действий порождает готовность постоянно проверять все эти варианты и проявления на полезность, готовность искать общий язык с каждым человеком, находить ему самое подходящее место в общем деле.

Уничтожить такую цивилизацию практически невозможно: если она не исчезнет в одночасье (скажем, в результате ядерной войны), то рано или поздно найдёт способ превратить любую угрозу в свою часть (или по крайней мере организовать взаимовыгодное взаимодействие с нею; так, Германия, разбитая нами в Великой Отечественной войне, осознала причину появления русской надписи «развалинами Рейхстага удовлетворён» и стала — сперва восточной своей частью, а после воссоединения и вся целиком — одной из наиболее дружественных нам стран европейской цивилизации).

В 1941‑м главной ударной силой германского вторжения были танковые группы с оптимальным соотношением собственно танков, самоходной артиллерии, быстрых артиллерийских тягачей, пехоты на бронетранспортёрах и грузовиках, грузовиков со снабжением. Это соотношение немцы отработали в предыдущих больших кампаниях — польской и французской. Советские танковые корпуса, почти не располагающие иными, кроме танков, видами техники, не могли противостоять столь совершенной военной машине. Но уже в 1943‑м наши танковые армии обладали составом если не столь же удачным, как германский (ни у кого, кроме немцев, не было в тот момент налаженного массового производства достаточно эффективных бронетранспортёров), то по меньшей мере приемлемым для глубокого прорыва. Даже Курская битва завершена не стойкостью нашей обороны (её немцам всё же удалось прогрызть, ибо оба их удара по флангам Курской дуги были очень концентрированы, а мы просто не успевали перебросить на направление движения немцев войска со спокойных участков), а глубоким прорывом советских войск севернее дуги. После этого немцам не удалось предотвратить ни один наш прорыв: их войска, как наши в 1941‑м, либо попадали в окружение, либо отступали под его угрозой.

Четверть века назад наша страна вроде бы сломилась под тяжестью изощрённого экономического и пропагандистского давления извне. И что же? Сейчас самый популярный в мире иностранный телеканал — «Russia today» (так, в Соединённых Государствах Америки его смотрят куда больше, чем БиБиСи или альДжазиру), а его создательница и бессменная руководительница Маргарита Симоновна Симоньян стала по совместительству главным редактором информационного агентства с тем же названием «Россия сегодня», созданного на месте откровенно проамериканского Российского информационного агентства «Новости». Российские промышленники активно скупают зарубежные производства (забавно, что в отчётности Центрального банка Российской Федерации любые наши инвестиции за рубеж проходят по графе утечки капитала, откуда и постоянные стенания о чудовищном размере этой утечки), так что помешать нашей экспансии могут только откровенно внеэкономические меры: скажем, разоряющаяся General Motors пыталась продать Opel, но как только его захотел купить наш КамАЗ, американское правительство тут же выделило GM громадную субсидию, чтобы фирма отказалась от продажи.

Сейчас главная угроза для нас исходит из-за океана. Я сам не прочь порассуждать о русской надписи «развалинами Капитолия удовлетворён» или проливе имени Сталина — между Канадой и Мексикой. Но учитывая исторический опыт, полагаю: Соединённые Государства Америки после своего поражения в экономической войне (а его признаки просматривались ещё тогда, когда Российская Федерация приходила в себя после дефолта 1998.08.17) пересмотрят свои представления, ведущие в нынешний тупик, очистятся от руководства, не способного на такой пересмотр, и станут нам если не союзником в полной мере, то по меньшей мере столь же дружественными, как Германия или также ощутившая в Великой Отечественной войне нашу мощь Италия.

Оптимистично. Но опора этого оптимизма — вся наша русская цивилизация, ставшая лучшей, нежели соседние, именно потому, что на протяжении многих веков нас было — и в обозримом будущем будет — в расчёте на единицу занимаемой площади куда меньше, чем соседей.
Категория: ИСТОРИЯ | Просмотров: 441 | Добавил: feodor | Теги: феодализм | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar

Вход на сайт

Поиск

Календарь

«  Сентябрь 2016  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930

Архив записей

Друзья сайта

  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Россия Феодальная

    Создайте свою визитку